Последняя просьба [сборник 1982, худож. M. Е. Новиков] - Владимир Дмитриевич Ляленков

По сходням он поднялся на поликлинику, постоял там, соображая, о чем с ней заговорить, чтоб нить разговора затянулась надолго. За выгоном, у спуска к Норке, горел костер, вокруг него сидели люди. Один из них играл на гитаре.

— Катя, лезь-ка сюда, посмотри, — позвал он.

Ответа не было.

— Катя!

Он быстро сбежал на землю — Молдаванки нет.

— Катя!

Он обошел вокруг поликлиники. Показалось, она спряталась за штабелем кирпичей. Он прокрался за штабель, улыбаясь, но и там ее не было.

— Кто тут ходит? Кто тут? — раздался грозный голос сторожихи Насти.

— Это я, Настя, — отозвался Мазин, — давно рабочие ушли?

— Да уж давненько, — отвечала сторожиха. — А я думаю, кто это тут кричит? Вы меня кликали, Петр Николаич?

Мазин не ответил, он уже спешил по тропинке к деревне. Ни одно окно избы Савельича не светилось, дверь была заперта. Опять Мазину показалось, будто Молдаванка где-то рядом, спряталась. Наблюдает за ним, усмехаясь. Он представил ее лицо, усмехающиеся глаза, губы, и вдруг так остро захотелось обнять ее, целовать в эти смеющиеся губы, что у него перехватило дыхание. Он опустился на порожек, озираясь, решил дождаться, когда она не выдержит, выйдет из засады. И пусть не к нему выйдет, а просто ей надоест прятаться — может, вон в тех кустах смородины — и захочется спать. Пусть только появится, а там видно будет, что он сделает, как поступит. Во всяком случае, все решится, их отношения решатся…

Он просидел до рассвета и ушел в гостиницу.

После этой ночи Мазин изменился в своем поведении. Играли прорабы в волейбол, прогуливались по улице, и он с ними был. Едва те направлялись к своим подругам, он спешил в гостиницу.

— Пошли к девчатам, Петька, — звал Моердсон, — между прочим, Рита все спрашивает о тебе!

Он отвечал: мол, голова болит, устал, пойдет спать. А в гостинице подолгу играл в проходной в шахматы с командированными. Случалось, не окончив партию, бросал игру к удивлению и негодованию соперника. Уходил в комнату, где валялся на койке с книгой в руках, раздражая своим присутствием Околотова. Наконец захлопывал книгу и отправлялся бродить по улицам — искал встречи с Молдаванкой. И если прежде, до той ночи, когда просидел до рассвета под ее дверью, он часто видел Молдаванку, теперь она нигде не появлялась по вечерам. На работе он к ней не подходил. Она же повела себя так.

— Эй, мастер! — вдруг кричала на весь объект. — Подъемник опять не работает! Что ж, девки на своем горбу будут плиты таскать каменщику на чердак?

И он, стиснув зубы, молча исправлял поломку. Если на объекте оказывался механик их участка, просил его починить подъемник. Проходил Мазин мимо ее бригады — Молдаванка вдруг начинала смеяться, шептала что-то таинственно товаркам. Прежде дерзила прорабу, теперь стала грубить и ему из-за пустяков.

Ожидали начальство, и надо было убрать мусор в коридоре второго этажа главного корпуса. Бригада Молдаванки сгружала с машины привезенный кирпич.

— Тоня, — сказал Мазин бригадиру, — пошли девчат на второй этаж, пусть мусор уберут. К обеду чтоб.

— Хорошо, Петр Николаич, — кивнула Тоня, а Молдаванка, не взглянув на него, крикнула со злобой:

— Чего это все от дела отрывают? Что гоняете из угла в угол? Сделаем одно, тогда и посылайте!

— Значит, надо, если посылаю, — проговорил он неожиданно для себя твердым голосом, с какой-то ненавистью глядя на нее, желая, чтоб она оглянулась, посмотрела на него.

В это время проходил мимо прораб, слышал, каким тоном осадил мастер Молдаванку. Даже придержал шаг, чтоб одернуть ее, если она набросится на Мазина. Но Молдаванка не произнесла ни слова. Только не подала очередной кирпич товарке, а швырнула его на землю.

— Легче, легче, Катюша, — сказал Федорыч, — этак ты весь кирпич перебьешь!

Она распрямилась и вдруг рассмеялась.

— Ох, Федорыч, Федорыч, — сказала она, — и всегда-то ты в горячий момент появишься!

А Мазин проследил, как девчата взяли веники, лопату, носилки и скрылись в главном корпусе. Тогда только отошел от бригады. В прорабской он взял альбом с чертежами, открыл его. Федорыч сидел за своим столом, поглядывал одобрительно на мастера. Федорыч сам только с помощью своеобразной политики управлялся с Молдаванкой, а этот, смотрите-ка, приструнил ее, она молча проглотила его слова!

— Что, Николаич, небось уже скучновато под моим началом работать? — спросил Федорыч. — Но ничего, ничего. Потерпи. На этом объекте еще со мной покрутишься, а там и сам возьмешься. Это уж я точно говорю.

Мазин, занятый своими мыслями, не понял его.

— С чего ты взял, Иван Федорыч? — спросил.

— Ничего, ничего, Николаич, все это и должно так быть. И я вижу — из тебя выйдет прораб!

Мазин пожал плечами. Прикрыв глаза ладонью, смотрел чертежи… А тут прибавилась еще забота. Сына жестянщика Ваньку оформили в конторе учеником. Мазин вручил ему зубило, кувалдочку, прикрепил к бригаде сантехников пробивать отверстия в перегородках для разводки труб. Несколько дней подросток работал, потом начал куда-то исчезать. Явится утром с отцом, возьмет в кладовочке свою кувалду, юркнет в подъезд главного корпуса — и растворится.

— Мастер, давай человека отверстия пробивать, — наседает бригадир сантехников, — дело же стоит!

— Я же вам дал паренька.

— Да нет его! Где ваш паренек?

Мазин отправлялся по объекту искать Ваньку. Но нигде не мог найти. Расспрашивал рабочих, те отвечали, что видели недавно парнишку, а где он сейчас, они не знают. А после работы Ванька плелся следом за отцом домой. Дяде Саше Мазин пока ничего не говорил: тот излупит сына. И только. Подзывал Ваньку:

— Ты где весь день пропадал?

— В подвале. Дырки бил.

— Зачем врешь? Там никто не работает!

— А я не знаю. Мне указали, я и бил. — И врал спокойно, наивно глядя зеленоватыми глазами на пряжку ремня Мазина.

Подросток уже начинал усваивать страшную привычку: сейчас, в данный момент отвертеться, а там видно будет! Но взрослый человек в таком случае находит достаточно веские аргументы, чтоб отвертеться. Ванька же пока что врал с умыслом, но без всякого смысла. Как быть с ним? Жаловаться Федорычу было неловко. Да и чем старик поможет? Наконец решил убить весь день, но найти Ванькино убежище.

С утра осмотрел подвал. Обошел все этажи, заглядывая в помещения. Обшарил чердак, где каменщик Борцов выкладывал вентиляционные короба из шлакобетонных плит. И каменщик, и подсобницы его сказали, что никакой Ванька на чердаке не появлялся ни разу. Спустившись вниз, Мазин побродил в зарослях сирени